Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

лев1

“Нашим” эмигрантам посвящается.

Мама вчера прислала стихотворение неизвестного мне Марка Шехтмана. Небольшое, не лишённое стилистических изъянов. Но тем не менее этот стих поднял очень щекотливую, в чем-то интимную тему самоидентификации эмигранта, окунувшегося в совершенно иную систему координат. Уезжая на ПМЖ мы пытались принести в чужой мир собственные базовые ценности. Которые, в свою очередь, с детства черпали из книг. В застойной реальности, где идеологией служил уродливо-утопический бред, мы погружались в идеологию человечности, гармонии и полной отрешенности. В эпоху тотального дефицита политических и предметных идей самой большой ценностью для нас были идеи Достоевского и Цвейга, Фейхтва́нгера и Ладлэма, Моема и Голсуорси, Цветаевой и Баратынского…
И мы тащили эти ценности через моря и океаны. Избавлялись от лишнего груза бесчисленных тарелок и ковров. Всучивали родственникам и знакомым ложки, сервизы, гобелены и ночные вазы. Но только не книги. Это было выше наших сил. Именно в них, в книгах была наша юность, наша свобода, наше счастье быть понятыми хотя бы самими собой…

Что морочить вам голову сказками или интрижками,
Если рядом сюжет очень горестный и настоящий?
У подъездов в Израиле ящики с русскими книжками,
Будто траурный знак, появляются чаще и чаще.

Через Чехию, Венгрию, Австрию и Адриатику
Мы за взятки везли, превышая пределы загрузки,
Философию, физику, химию, и математику,
И Толстого, и Чехова – всё, как понятно, по-русски.

А когда на таможне уже и за доллары медлили
Брать багаж – перегруз, мол! – тогда эмигрант непреложно
Оставлял половину ковров, и посуды, и мебели,
Но не книги, поскольку уехать без книг – невозможно!

Цену мы себе знали и были не глупыми, вроде бы,
Но как много углов оказалось в обещанном круге...
И не шибко счастливые на исторической родине,
Русским словом спасались мы, книгу раскрыв на досуге.

Нанимались на всё, до рассвета вставали в полпятого
– и за швабру, и лом, и лопату! – а чтоб не дичали,
Судомойка-филолог в уме повторяла Ахматову,
А маляр-математик листал Фихтенгольца ночами.

Мы пробились к профессиям – к музыке, скальпелю, формуле,
И гортанный язык перестал тяготить, как вериги.
Мы остались людьми, мы судьбину поводьями вздёрнули! –
Но состарились люди, а рядом состарились книги.

Нашим детям и внукам иврит уже много привычнее,
Чем их простенький русский, бесцветный, как стены приюта.
И когда старики умирают, конечно, приличнее
Ящик с книгами вынести – вдруг пригодятся кому-то.

Вот такие приметы, печальные и настоящие,
Нынче в наших делах, в нашем доме, у нашего века.
Не считая своих – слава богу, не сложенных в ящики! –
Этих траурных книг у меня уже – библиотека...

В глубоком детстве мы с вами читали “За все хорошее – смерть” Максуда Ибрагимбекова. Я отчетливо помню небольшой момент, когда главный герой приходит в гости к однокласснику. У одноклассника обеспеченные родители и квартира поражает шикарной мебелью, изысканным интерьером и прочее. Но главному герою почему-то не совсем уютно. Вроде все замечательно, все сияет и благоухает. Но чего-то не хватает в этом круговороте изобилия.
И наконец герой понимает, что в доме нет книжной полки и конечно самих книг.
До сих пор у меня осталось это чувство неловкости. Когда в шикарных домах своих новых знакомых я могу наблюдать любые чудеса современного дизайна и технического совершенства, но где нет и следа хоть какой-нибудь запыленной, зачитанной до дыр несколькими поколениями шекспировской драмы или новеллы О’Генри…
siluet

Дар быть женщиной

Только эта женщина могла в 85 лет поехать в Париж “погулять на всю катушку”. И это в СССР.
Только она могла посадить под домашний арест великого поэта. И он, загнанный этой изматывающей страстью напишет:
…Дай в последнем крике выреветь
горечь обиженных жалоб.
Если быка трудом уморят -
он уйдет,
разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей,
мне
нету моря,
а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых…
Только она могла позвонить руководителю КГБ Шелепину и потребовать выпустить Плисецкую за границу. Потребовать! Кто она такая, чтобы требовать?
Только она могла вызволить из заключения Параджанова, посаженного за мужеложство.
Только она могла увести мужа от законной жены, не приложив к этому и доли усилий.
Она, муза ХХ века, ад и рай поэтов нескольких поколений, великая и распутная, жестокая и милосердная, целомудренная и ветреная.
Необыкновенная Лиля Брик.
«Может, может быть, когда-нибудь
дорожкой зоологических аллей
и она — она зверей любила —
тоже ступит в сад,
улыбаясь, вот такая,
как на карточке в столе.
Она красивая —
ее, наверно, воскресят».

Один

6-ти летняя девочка читает стихи про бабушку

Во время прочтения стишка 6-тилетней Дианы, многие люди в зале не смогли сдержать слез. И вправду, прочла Диана их пронзительно и ярко, как только возможно.
Вся прелесть в том, что ребенок 6-ти лет, как я думаю, не в силах понять весь глубокий смысл быстротечной фатальности жизни, заложенный в строках этого произведения. Тем не менее, получился маленький эстрадный шедевр.



Collapse )
siluet

Море

Памяти Виктора - мужа и друга

Жизнь моя, иль ты приснилась мне?
Будто я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.
С.Есенин.



“Т ы н а п и ш е ш ь . . . “
Девочка идет по воде, под ногами песок, а глубина – по щиколотку.
Море теплое , бархатное, как платье принцессы. Оно прозрачное , изумрудное.
Глаза у девочки тоже бархатные.
Тишина , чуть слышен шорох волн.
Палящее южное солнце окрашивает кожу цветом оранжевого абрикоса.
Девочка еще не знает ,что судьба готовит ей встречу. Он тоже пока не знает...
Collapse )
ya_LA

Студенческие напоминалки.

Каждый из нас учился в каком нибудь ВУЗе. Я, к примеру, закончил СПбГМА им. Мечникова. Кстати, Долинский Андрей закончил нашу Alma Mater на 4 года раньше меня. Не знаю про другие институты, но у нас существовали т.н. студенческие напоминалки или запоминалки.
Collapse )