?

Log in

No account? Create an account

 

Россия - это страна, которая управляется зомбоящиком. Борису Березовскому приписывают такое высказывание: "дайте мне пульт от телевизора, и через полгода я сделаю президентом табуретку" - и он абсолютно прав. У кого в руках джойстик от Первого канала - тот и царь горы.

Как мы видим, на данный момент данной стране можно внушить любую конструкцию — про то, что мы всех победили в Сирии, и про то, что нас в Сирии нет. Про то, что бандеровцы распяли мальчика, и про то, что надо выполнять Минские договоренности. Про то, что был независимый референдум, и про то, что «мы никогда и не скрывали». Про то, что Трамп не ЧМО, и про то, что Трамп - уже почти ЧМО. Про то, что мы сбили транспортный самолет, и про то, что мы ничего не сбивали. О том, что это был украинский «Су». О том, что это была ракета. О том, что мы никогда и не отрицали, что это «Бук», но это — украинский «Бук». И так далее.

Дайте мне телевидение, и я вам гарантирую - через полгода тут будут целовать Соединенные Штаты в попку, сменяемость власти станет национальной идеей, Крым захотят вернуть девяносто девять процентов Россиян, а при желании и Степан Бандера станет национальным героем.

Но есть проблема.

Это будут не собственные мысли. Это будут мысли, вложенные в голову телевизором.

Интересна ли такая страна, которая в любую сторону управляется джойстиком?

Лично мне - нет.

Читать дальше...Свернуть )

Отцы и детки.

Originally posted by frumich at Отцы и детки.
На столе стояла тарелка слив. Папа строго наказывал детям, чтоб не брали слив до обеда. А дети не послушались папу. Папа пересчитал сливы и обнаружил, что одной не хватает.
- Дети, кто съел сливу? – строго спросил Папа.
- Я! – честно признался Ваня.
- А я разве не говорил не есть слив до обеда? – продолжил Папа играть в Макаренко.
- А ты разве не собираешься меня хвалить за невиданное мужество и за стремление честно взять на себя ответственность за содеянное? – удивился Ваня.
- О! Точно! – спохватился Папа – Молодец, Ваня! Честно признался, что съел сливу.
- Врет он.- закричала Соня – Это я съела сливу.
- Ничего я не вру. – обиделся Ваня - Я тоже съел сливу. Червивая была, между прочим.
- Значит Ваня съел и я тоже съела сливу. Признаюсь честно и ожидаю похвал! – сообщила Соня Папе.
- Дети! Кто-то из вас врет. – сказал Папа – Не хватает всего одной сливы. Одной, а не двух.
- Соня, мне грустно осознавать, что у таких честных детей как мы отец – жлоб. – удрученно сказал Ваня – Сливы на стол с предварительным пересчетом кладет.
- Перестань, Ванечка. – вступилась за отца Соня – Может этот тип просто нам не доверяет. Время такое сейчас. Даже собственным детям нельзя доверять.
- Дети, что здесь происходит, а? – опешил Папа – Я, конечно, вам доверяю...
- И поэтому сливы пересчитываешь? – ехидно спросил Ваня - Колбасу перед тем как положить в холодильник взвешиваешь? Чтоб, не дай бог, никто не угостился. Не объели чтобы отца семейства.
- Порядок должен быть.- начал оправдываться Папа - Я сказал – не трогать, значит трогать нельзя.
- Бытовой деспот. – пробурчал Ваня
- Ты не понимаешь! – истерично взвизгнула Соня – Не понимаешь как это оскорбительно. Ты наказал не трогать слив и пересчитал их! Ты понимаешь?
- И что? – не понимал таки Папа.
- Как что? Пересчитывая сливы, ты изначально заподозрил нас, своих детей, что мы настолько испорчены, что посмеем ослушаться отца и возьмем с тарелки сливы. Это неверие в нас – оно оскорбительно! Неужели ты не понимаешь?
- Вы же таки взяли сливы! - возмутился Папа – Ослушались!
- Да! Но когда ты сливы положил на стол, ты не мог этого знать! То есть, ты превентивно оскорбил неверием! – возразил Ваня.
- Но вы же взяли сливу!
- Он по-прежнему нам не верит. – вздохнула Соня – Он по-прежнему думает, что один из нас способен врать отцу. Две! Две сливы!
- Одна! Я же считал! – прикрикнул Папа – Не хватает одной.
- Папа у Вани силен в математике – запела Соня. – Не напутал в счете, Папенька? Может посчитал неправильно?
- Ничего я не напутал! – взьярился Папа – Было 32. Два раза считал! А теперь 31! И я жду объяснений! Почему сливы трогали до обеда!
Тут вошла Мама и сказала:
- Дети прекратите издеваться над папой! И ты, Папа, тоже успокойся. Во-первых ты проспал до 4 и обед уже был давно. Во-вторых это уже третья тарелка слив, которую едят дети. И ругаться не из за чего.
- Ой. – сказал Папа.
- А пересчет слив, и в самом деле – какое-то странное недоверие! Недостойное даже, я бы сказала. – сказала Мама.
- Соня, забирай сливы и пошли в другую комнату их есть. – закричал Ваня – А родители сейчас будут о методах воспитания нецензурно спорить.
Мама вчера прислала стихотворение неизвестного мне Марка Шехтмана. Небольшое, не лишённое стилистических изъянов. Но тем не менее этот стих поднял очень щекотливую, в чем-то интимную тему самоидентификации эмигранта, окунувшегося в совершенно иную систему координат. Уезжая на ПМЖ мы пытались принести в чужой мир собственные базовые ценности. Которые, в свою очередь, с детства черпали из книг. В застойной реальности, где идеологией служил уродливо-утопический бред, мы погружались в идеологию человечности, гармонии и полной отрешенности. В эпоху тотального дефицита политических и предметных идей самой большой ценностью для нас были идеи Достоевского и Цвейга, Фейхтва́нгера и Ладлэма, Моема и Голсуорси, Цветаевой и Баратынского…
И мы тащили эти ценности через моря и океаны. Избавлялись от лишнего груза бесчисленных тарелок и ковров. Всучивали родственникам и знакомым ложки, сервизы, гобелены и ночные вазы. Но только не книги. Это было выше наших сил. Именно в них, в книгах была наша юность, наша свобода, наше счастье быть понятыми хотя бы самими собой…

Что морочить вам голову сказками или интрижками,
Если рядом сюжет очень горестный и настоящий?
У подъездов в Израиле ящики с русскими книжками,
Будто траурный знак, появляются чаще и чаще.

Через Чехию, Венгрию, Австрию и Адриатику
Мы за взятки везли, превышая пределы загрузки,
Философию, физику, химию, и математику,
И Толстого, и Чехова – всё, как понятно, по-русски.

А когда на таможне уже и за доллары медлили
Брать багаж – перегруз, мол! – тогда эмигрант непреложно
Оставлял половину ковров, и посуды, и мебели,
Но не книги, поскольку уехать без книг – невозможно!

Цену мы себе знали и были не глупыми, вроде бы,
Но как много углов оказалось в обещанном круге...
И не шибко счастливые на исторической родине,
Русским словом спасались мы, книгу раскрыв на досуге.

Нанимались на всё, до рассвета вставали в полпятого
– и за швабру, и лом, и лопату! – а чтоб не дичали,
Судомойка-филолог в уме повторяла Ахматову,
А маляр-математик листал Фихтенгольца ночами.

Мы пробились к профессиям – к музыке, скальпелю, формуле,
И гортанный язык перестал тяготить, как вериги.
Мы остались людьми, мы судьбину поводьями вздёрнули! –
Но состарились люди, а рядом состарились книги.

Нашим детям и внукам иврит уже много привычнее,
Чем их простенький русский, бесцветный, как стены приюта.
И когда старики умирают, конечно, приличнее
Ящик с книгами вынести – вдруг пригодятся кому-то.

Вот такие приметы, печальные и настоящие,
Нынче в наших делах, в нашем доме, у нашего века.
Не считая своих – слава богу, не сложенных в ящики! –
Этих траурных книг у меня уже – библиотека...

В глубоком детстве мы с вами читали “За все хорошее – смерть” Максуда Ибрагимбекова. Я отчетливо помню небольшой момент, когда главный герой приходит в гости к однокласснику. У одноклассника обеспеченные родители и квартира поражает шикарной мебелью, изысканным интерьером и прочее. Но главному герою почему-то не совсем уютно. Вроде все замечательно, все сияет и благоухает. Но чего-то не хватает в этом круговороте изобилия.
И наконец герой понимает, что в доме нет книжной полки и конечно самих книг.
До сих пор у меня осталось это чувство неловкости. Когда в шикарных домах своих новых знакомых я могу наблюдать любые чудеса современного дизайна и технического совершенства, но где нет и следа хоть какой-нибудь запыленной, зачитанной до дыр несколькими поколениями шекспировской драмы или новеллы О’Генри…

Дар быть женщиной

Только эта женщина могла в 85 лет поехать в Париж “погулять на всю катушку”. И это в СССР.
Только она могла посадить под домашний арест великого поэта. И он, загнанный этой изматывающей страстью напишет:
…Дай в последнем крике выреветь
горечь обиженных жалоб.
Если быка трудом уморят -
он уйдет,
разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей,
мне
нету моря,
а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых…
Только она могла позвонить руководителю КГБ Шелепину и потребовать выпустить Плисецкую за границу. Потребовать! Кто она такая, чтобы требовать?
Только она могла вызволить из заключения Параджанова, посаженного за мужеложство.
Только она могла увести мужа от законной жены, не приложив к этому и доли усилий.
Она, муза ХХ века, ад и рай поэтов нескольких поколений, великая и распутная, жестокая и милосердная, целомудренная и ветреная.
Необыкновенная Лиля Брик.
«Может, может быть, когда-нибудь
дорожкой зоологических аллей
и она — она зверей любила —
тоже ступит в сад,
улыбаясь, вот такая,
как на карточке в столе.
Она красивая —
ее, наверно, воскресят».

Автор Александр Цыпкин.
Читает Данила Козловский


Для тех кто любит читать, а не слушать:

Я нечасто видел слезы моих друзей. Мальчики ведь плачут в одиночестве или перед девочками (футболисты не в счет, им все можно). При других мальчиках мы плачем редко, и только когда уж совсем плохо.

Тем острее врезались в память слезы моего друга, внезапно появившиеся в его глазах, когда мы ехали в Москву, и я налил себе томатный сок.

Читать дальше...Свернуть )

Источник http://tsypkin.com/%D0%BF%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D1%81%D1%82%D1%8C-%D0%BE-%D0%B6%D0%B5%D0%BD%D1%89%D0%B8%D0%BD%D0%B5-%D0%B8%D0%B7-%D0%B4%D1%80%D1%83%D0%B3%D0%BE%D0%B3%D0%BE-%D0%B2%D1%80%D0%B5%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D0%B8/
Для ностальгирующих по "великой эпохе"...



Авиамарш (более известна как «Марш авиаторов») — советская песня в виде марша, написанная весной 1923 года. Музыка Абрамовича Хайта, слова Павла Давидовича Германа. Часто исполняется на парадах; являлся официальным гимном Военно-воздушных сил СССР. Наверное, едва ли стоит удивляться тому, что знаменитый советский марш авиаторов «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью...» и нацистский марш «Herbei zum Kampf...» используют одинаковую мелодию и местами совпадающий текст. И нацисты, и коммунисты опирались практически на одну и ту же социальную базу, использовали практически совпадающую фразеологию и не особенно утруждали себя соображениями морального плана. Мы уже знаем, например, что мелодию старинной песни «Schwarzbraun ist die Haselnuss...» любили и солдаты вермахта, и юные пионеры Страны Советов. Мы уже видели, что немецкие социал-демократы использовали мелодию старой тирольской песни «Zu Mantua in Banden...» в своем молодежном марше «Dem Morgenrot entgegen...» и что в 1922 году комсомолец А. Безыменский беззастенчиво адаптировал на русский язык текст своих немецких коллег-ренегатов, дав тем самым советскому комсомолу его гимн «Вперед, заре навстречу...» («Молодая гвардия»). А, скажем, мелодию старинного немецкого «студенческого» марша активно использовали и русские революционеры (наиболее известный вариант — «Смело, товарищи, в ногу»), и немецкие коммунисты со своим переложением русского текста, и нацисты (запрещенный ныне в Германии нацистский партийный гимн «Brüder in Zechen und Gruben», слова которого, между прочим, приписываются беззаветному штурмовику и удачливому поэту Хорсту Весселю; соответствующие ссылки смотрите, например, здесь).
Так что удивляться совпадению мелодий не стоит. Скорее, удивляться надо тому, что долгое время никто у нас не обращал на это внимания. Впрочем, оно и понятно. Обе эти песни представляют собой яркие образцы песенной пропаганды, но — по разные стороны баррикад. Те, кто распевал бодрый марш «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью...», едва ли имели возможность слушать исполнение марша «Herbei zum Kampf...», и наоборот. А уж после войны круг любителей «Herbei zum Kampf...» и совсем уж сузился. Правда, советского зрителя могло бы привести в недоумение, почему это нацистские молодчики в документальном фильме «Триумф воли», радостно фыркая, обливают водой свои мускулистые тела — под мелодию официального гимна ВВС Красной Армии.

В Питере - пить

Это Питер, друзья мои!!! Питер - нет лучше города на свете!!!
Осторожно, мат. Чахоточникам и ханжам не смотреть!
Старикам и детям даже не подходить...
Рубинштейна 24, шавЕрма, Марсово поле, Нева, купол Исакия на рассвете, полный отрыв, андерграунд конкурирующий с мейнстримом, свобода граничащая с безумием, колыбель всех идей и направлений - это и есть Питер!
Молодой и старый, вечный и сиюминутный как белые ночи с распахнутыми парусами мостов...

Stolen car

Фантастический Стинг и очаровательная Милен Фармер!!!
Песня "Украденная машина". Как украденная любовь, сворованное счастье, прикосновение к запретному плоду. Кому не хотелось прожить мгновение не своей жизни...

Метки:

Спасибо за красоту

Этой неувядающей диве 81 год!!!



Феноменально!